(Цитируется по оригиналу: Gushin-vladimir. О том, как не надо описывать молодежные субкультуры. – «О нравстенном воспитании молодежи» – НЕТ!, 20.11.08.)
Влияние понятийного аппарата, смыслового поля, в рамках которого рассматривается и описывается субкультура, имеет определяющее значение относительно результатов исследования. Профильные научная терминология и методология, имеющие ярко выраженную тенденцию к объективности и отсутствию оценочных составляющих, позволяют создавать описания, свободные от влияния субъективного отношения исследователя к предмету, от влияния дискурсов, в контексте которых явления наделяются не свойственными им характеристиками и особенностями.
Рассмотрим в качестве примера описание субкультуры готов, подготовленное в форме «информационной справки » доктором юридических наук Понкиным Игорем Владиславовичем. В данном описании имеется определенная методическая неточность, которая, в конечном итоге, привела исследователя к не совсем адекватному восприятию проблемы и ее трактовке.
Как уже говорилось ранее, дискурс, как система взаимосвязанных знаков, характеризуется их значением и спецификой взаимовлияния (взаимоопределения). Научный понятийный аппарат в своей основе имеет формальную логику, согласно которой формулируются понятия, суждения и закономерности. Составление описания, таким образом, сводится к сбору фактических данных (требующему максимальной объективности и учета специфики предмета исследования) и их интерпретации в рамках логически выверенного понятийного аппарата. Сложность здесь заключается, помимо прочего, в том, что процедура сбора фактических данных, и без того достаточно трудоемкая, затрудняется закрытостью и своеобразием таких явлений, как НМО и субкультура.
В исследовании Понкина в качестве анализируемых данных были взяты посвященные готам материалы СМИ (в том числе региональных). Однако подобный источник информации не соответствует исследовательской задаче. Здесь происходит целый ряд искажений: так, элементы дискурса субкультуры, имеющие свое, отличное от «общепринятого» значение, сначала интерпретируются СМИ, а затем исследователем. Интерпретация СМИ в данном случае характеризуется публицистическим стилем изложения, наличием условных, скорее художественных, нежели логических обобщений, цель которых – не научный анализ данных, а создание яркого, эмоционально насыщенного текста.
Как пример г-н Понкин приводит выдержку из материала СМИ: «А в 1999 году в подмосковной Балашихе три девочки 11, 12 и 14 лет одновременно шагнули из окна, предварительно наглотавшись таблеток. В предсмертной записке они попросили “похоронить их в одном красно-черном гробу”». Прямой связи с движением готов в этом отрезке нет, однако за счет включения его в определенный контекст, возникает иллюзия того, что речь однозначно идет о готах. Это прием искажения информации, характерный для СМИ, называется инсинуацией. Интерпретируя материалы СМИ, и приводя их как аргумент, Понкин невольно перенимает и характерную логику: оперирование элементами дискурса (в данном случае – публицистически-сенсационного), и принятие их как аргумента, то есть истины, подразумевает согласие с той логикой, которая и определяет их значение.
С другой стороны, события девятилетней давности для описания молодежной субкультуры имеют, скорее, историческое значение, так как срок пребывания подростков в НМО составляет 2-4 года, в связи с чем, за описанный период субкультура имела возможность существенно, а то и принципиально измениться.
Соответственно происходит и принятие риторики и особенностей аргументации, которые приняты в данном дискурсе. То есть, материалы самого г-на Понкина начинают строиться в соответствии со структурой первоисточника, к которому он обращается: в них появляется тенденция к субъективной трактовке фактов, непозволительная в научном тексте художественность и эмоциональность: например, привнесенное в самом начале текста определение: «квазирелигиозная молодежная субкультура» ни в коей мере не является научным. Нет возможности описать характеристики и свойства, которыми обладает этот «тип» субкультуры, это определение бессодержательно, однако имеет определенную эмоциональную окраску, его значение субъективно угадывается, что позволяет говорить о нем как о метафоре. В этом же определении прослеживается субъективная интерпретация элементов субкультуры готов: те знаки, которые ассоциируются у Понкина с религиозным контекстом, для самих готов имеют совершенно иное значение.
То же самое можно сказать и о тезисе, согласно которому для готов характерна: «Смычка с идеологией религиозного сатанизма и расширяющиеся контакты с сатанистскими сектами». Этот (и многие другие) тезисы носят бездоказательный характер, и экстраполируются на все сообщество готов в России и за рубежом (примеры исследований в Глазго), тогда как даже в двух регионах России субкультура готов может иметь качественные различия (Петербург и Москва).
Так же метафорический и ненаучный характер носит категория «кладбищенские пристрастия», приписываемая готам и интерпретируемая со ссылкой на мнение специалистов как «форма проявления некрофилии». В то же время в терминологическом аппарате наук, занимающихся сексуальными перверсиями (к которым относится некрофилия) такого понятия, как «кладбищенские пристрастия», нет, и, как следствие, не может быть такого диагностического критерия.
Суммируя сказанное, можно сказать, что в данном случае при описании субкультуры готов был рассмотрен не сам дискурс субкультуры, а дискурс СМИ, пишущих на эту тему (первое искажение информации – замена предмета исследования), и при этом конечное описание оказалось включено в этот дискурс и построено в рамках его логики. Таким образом, оно утратило объективность и связь с научной методологией (второе искажение), что, увы, не позволяет признать за ним статуса научно обоснованного исследования.
(Гущин В.А., Черепенчук И.С., Лустберг А.Э.)
